Антарктида - это мечта, для большинства из нас, увы, труднодостижимая. Грандиозный рефрижератор, формирующий погоду на земле. И, кстати, - это более 70% мирового запаса пресной воды, а также богатейшие залежи полезных ископаемых, которые пока остаются неприкосновенными.
Антарктида – континент с особым статусом. Он не принадлежит никому. Здесь нет границ, и даже запрещено устанавливать заборы. Однако некоторые страны, подписавшие в 1959 году Договор об Антарктиде, потихоньку готовятся к разделу "пирога" и заблаговременно раскрашивают на географических картах его куски в свои цвета… 
Конечно, заплатив изрядную сумму, вы на Белый континент попадете. Все больше туристических кораблей на просторах антарктических морей, все доступнее становится когда-то столь опасный и негостеприимный континент. Но проект-то назывался "Автостоп до Антарктиды", да и денег на миллионерский круиз не было. Три недели я бегал по Пунта-Аренас в поисках "попутки": разговаривал с чилийскими военными летчиками и командиром ледокола, обошел все туристические фирмы и научно-исследовательские организации. Один раз мне почти улыбнулась удача: в Антарктиду летел самолет, зафрахтованный русскими полярниками. Они сперва согласились меня взять, да вот незадача - перед самым отлетом, когда я уже стоял у трапа с рюкзаком, выяснилось, что из-за плохой погоды самолет мог не сделать промежуточную посадку на российской базе Беллинсгаузен, а улететь на Новолазоревскую, на другую сторону континента, где я бы застрял на многие месяцы. К тому же на борту был перегруз – значительную часть салона занимали коробки и пакеты, в которых что-то булькало. Вместо бесполезного едока-журналиста российские полярники решили захватить побольше научного, видимо, оборудования.
В итоге я полетел в Антарктику "как турист". В обмен на журнальную публикацию, меня согласилась взять в дорогостоящий круиз чилийская туристическая компания. 
Из Пунта Аренас мы вылетели на канадском самолетике. На случай поломки в Антарктику с нами летел механик Шон – молодой парень в рваной рубашке и надетой задом наперед бейсболке. Чтобы не сидеть без дела, Шон помогал стюардессе разносить еду и напитки. В роли стюарда он смотрелся весьма комично, но пассажиров его "униформа" приводила в восторг. Полярная экзотика!
Семья богатых чилийцев решила, не откладывая дела в долгий ящик отметить вылет в Антарктику. Остальные пассажиры их поддержали. Скоро салон гудел от возгласов: "Салют! Чин-чин! Прост! Наздаровья!" Мой сосед вьетнамец Кхай, программист из Силиконовой Долины, сказал, что его соотечественники, чокаясь, говорят друг другу "Чам фан чам!" Что-то вроде нашего: "Пей до дна". Среди пассажиров нашего рейса "Чам фан чам!" тут же стало хитом.
Так незаметно и прошли оставшиеся три часа полета. Наконец шасси самолетика коснулись заснеженной посадочной полосы чилийской базы "Теньенте Родольфо Марш" на острове Кинг-Джордж.
Первые впечатления: пасмурно, мрачно, холодный ветер хлещет по лицу, словно мы оскорбили его своим неуместным появлением здесь... Несколько шагов по сырому снегу – и мои кроссовки насквозь промокли. Хорошо, что в уютном здании чилийской базы всем выдали белые резиновые сапоги с теплыми вкладками. Очень кстати!
И сразу в путь – к бухте Фильдес, мимо российской базы "Беллинсгаузен". Ветер, метель, покрытые снегом металлические конструкции неясного назначения (или давно уже назначения не имеющие). Доминирующим цветом российской базы оказался серый: жилые блоки, спутниковая антенна, церковь на холме… Словом, повеяло чем-то родным. 
В бухте вслед за всеми я запрыгнул в резиновую моторку "зодиак", и прилип штанами к ее мокрому резиновому борту. И вот мы уже несемся к выплывающему из тумана "Алексею Марышеву". Порт приписки – Архангельск, ранее гидрографическое, а ныне прогулочно-туристическое судно. Только на его борту я наконец смог перевести дух и осмотреться. Издалека судно казалось совсем маленьким, но внутри было просторно и светло. Нам с вьетнамским программистом досталась каюта с иллюминатором (вид на палубу), двухярусной койкой, крошечным умывальником и шкафом со спасательными жилетами. На письменном столике лежала брошюра Welcome Aboard ("Добро пожаловать").Я ее пролистал – маршрут, программа. В конце краткий разговорник "Русские выражения на каждый день". Чтобы иметь удовольствие общаться с командой, туристам предлагалось выучить spasiba, dobroe utro, kharasho, prinisite mne. Ну и, конечно, sprazdnikam и nazdarovia. Как же без этого.
Обиходными выражениями были признаны minutachuku, pryekrasna, belyi medved и budet kholadna. Последнее лично у меня не вызывало сомнений. А вот на дискуссии о белых медведях я не слишком рассчитывал. Как-никак мы значительно ближе к Южному полюсу, чем к Северному...
Я поднялся на minutachuku на капитанский мостик – пообщаться с соотечественниками. Капитан оказался милейшим человеком. Старпом же отнесся к моим расспросам не слишком дружелюбно. "Сначала неси пиво, тогда и поговорим", - отрезал он. Судя по цвету его лица, именно этого делать и не стоило. 
Я спустился в кают-компанию и натолкнулся на судового врача. Веселый розовощекий чилиец Франциско носил устрашающую фамилию Пиночет. Для Франциско, как и для меня, это была первая поездка в Антарктику. Доктор сообщил, что еще недавно тем, кто отправлялся на Ледяной континент, на всякий случай удаляли аппендицит и желчный пузырь. Сейчас на антарктических станциях оборудованы современные операционные, да и экстренная эвакуация налажена.
Мы с Франциско немного пофантазировали: а что еще можно было бы удалить людям, которые месяцами, а то и годами вынуждены жить в изоляции? Сошлись на том, что лучше все же обойтись без операции.
Наступило время первого обеда. Ресторан заполнился туристами, с интересом поглядывавшими друг на друга. Меня и самого разбирало любопытство: что же это за оригиналы, согласные потратить огромные деньги, чтобы добраться до Антарктиды?
Среди людей обеспеченных нередко встречаются коллекционеры. Кто-то собирает старинные монеты, кто-то – картины или бутылки вина. А есть такие, кто коллекционирует воспоминания о странах и континентах. Для большинства присутствующих Антарктида оставалась последним неоткрытым континентом.
Мой сосед Кхай, чета пожилых британцев, веселая чилийская семья из восьми человек – все они немало поездили по миру. А серб Зоран, менеджер крупной авиакомпании, обожал пустыни. Зоран уже побывал в: Калахари, Сахаре и Гоби. Антарктида значилась в его списке как самая обширная пустыня мира – он мечтал об этом путешествии 15 лет.
После обеда старпом прочитал лекцию о правилах посадки на резиновые "зодиаки" и о том, как вести себя в экстремальной ситуации. Свое выступление он начал по-военному зычно – не говорил, а рубил топором: "Это свисток! Фью-у-у-у...О-о, громкий!.. Для чего нужен свисток? Чтобы играть на нем? Нет! Он для того, чтобы подавать сигналы!"
Вооруженные новыми знаниями, мы приготовились сойти на берег острова Хаф-Мун. Все надели белые сапоги и потянулись к трапу. На стене возле выхода висели на гвоздиках синие жетоны с номерами от 1 до 60. Сходя на берег, каждый должен перевернуть номерок. Так сразу видно – кто на борту, а кто нет. 
Но организаторы тура (неужели наученные горьким опытом?) не рассчитывали на сознательность пассажиров. Против фамилии каждого из нас ставили галочку в специальном журнале, а на берегу старались не выпускать из поля зрения. Пятнадцать лет мечтавший о тишине и одиночестве белой пустыни Зоран все же умудрился сбежать от бдительных охранников. Безмолвие острова Хаф-Мун тут же нарушило тревожное бормотание раций. Беглеца довольно быстро обнаружили.
Раньше на острове Хаф-Мун располагалась база зверобоев – охотников на тюленей. Люди появились тут в начале XIX века, но многие открытия тех времен держались в тайне. Капитаны не спешили делиться информацией с конкурентами. Норвежские, американские и британские охотники втихую практически истребили здешних тюленей.
С тех времен на берегу осталась полуистлевшая деревянная лодка. Вокруг нее чинно прогуливаются пингвины – живая карикатура на людей. Говорят, Чаплин, придумывая свой экранный образ маленького бродяги, скопировал неуклюжую походку этих птиц. А пингвин между тем – птица "солидная". Пингвины живут на земле уже миллионы лет. Возраст ископаемых останков, которые обнаружили ученые, 45 млн лет!
Происхождение слова "пингвин" точно неизвестно. По одной из версий, похожее по звучанию имя было у большой гагарки – английские моряки называли ее pin-wing, "крыло-шпилька". Эти обитавшие в северной Атлантике птицы тоже носили черный "фрак" и не умели летать. Матросы безжалостно забивали неповоротливых гагарок, и вскоре северные острова опустели.
Когда европейцы пересекли экватор и обнаружили на юге похожую птицу, она получила имя своей несчастливой предшественницы. Пингвин на суше неуклюж и уязвим – но в Антарктике у него нет сухопутных врагов. "Эх, сюда бы нашего белого мишку, - шутят русские моряки. - Уж он бы порезвился!" 
А что было бы, если бы белые медведи действительно попали в Антарктику? Летом этот хищник смог бы выжить, охотясь на пингвинов и тюленей. Но зимние месяцы он бы не пережил. Антарктика куда холоднее Арктики. Зимой температура на Ледяном континенте опускается до –60C. Именно поэтому все млекопитающие, которые живут в Антарктике, водоплавающие. А в Арктике можно встретить и наземных – белого медведя, песца, северного оленя...
На следующий день мы подошли к бухте Порт-Локрой. Здесь была основана первая британская станция на Антарктическом полуострове. Ее построили в феврале 1944 года в ходе операции "Табарин" – отсюда англичане собирались следить за передвижением германских кораблей в антарктических морях. Впоследствии базу передали ученым, а в 1996 году "Порт-Локрой" превратили в музей.
В доме Брансфилда, главном здании базы, хранятся пачки старых книг и журналов, деревянные лыжи, самодельные снегоступы. На кухне – ряды консервных банок (судя по этикеткам, содержимое просрочено лет 50 назад) и упаковки "мармайта" (горьковато-соленой пасты для бутербродов) – любимого лакомства англичан. Над плитой вот уже которое десятилетие сушится одежда.
Снаружи у стены дома стоят деревянные нарты. А вокруг, куда не глянь, пингвиньи гнезда. Здесь обитает колония Дженту, или, как еще называют этот вид, субантарктических пингвинов. Красноклювые с белой проседью на черных головах, эти пингвины выглядят весьма импозантно.
Нахохлившись, пингвины Дженту высиживали яйца. Пока самка греет гнездо, самец охотится. Потом они меняются. Вахту сдал - вахту принял! Гнезда сложены из мелких камешков. Тащить стройматериалы издалека неповоротливым пингвинам, понятное дело, лень. Поэтому они не стесняются стянуть несколько камней у соседей.
Количество и качество камней определяют социальный статус владельца гнезда. Однажды ученые поставили эксперимент: выкрасили некоторое количество камней в зеленый цвет и сложили их кучей неподалеку от пингвиньей колонии. Птицы быстро обнаружили необычные зеленые камни, оценили их важность, и вскоре в каждом гнезде появилось как минимум по одному.
От гнезд во все стороны отходят странные лучи. Это помет, который пингвины "расстреливают" по сторонам, пока лежат без движения. На помет, между прочим, тоже есть охотники – белые ржанки. Эти птицы-падальщики селятся возле пингвиньих колоний и выжидают удобного случая, чтобы украсть яйцо или заклевать малышей. Ржанки – большие скандалисты. На моих глазах, не поделив кучку помета, две птицы устроили яростную схватку прямо посреди пингвиньих гнезд. Это вызвало законное негодование красноклювых мамаш. Гвалт посреди белого безмолвия поднялся просто жуткий! 
И опять мы плывем! Неожиданно привычный уже антарктический сумрак прорезали лучи яркого солнца. Пассажиры высыпали на палубу полюбоваться проплывающими мимо айсбергами и льдинами удивительных форм. Заснеженные горы сверкали так ослепительно, что на них было больно смотреть. Мы столпились на носу корабля не веря своим глазам. От переполнявших их чувств пассажиры даже затянули песню.
Наш корабль подошел к каналу Лемэр. По-моему, это одно из самых красивых мест в мире. К нему ведут гигантские "ворота" – высоченные черные скалы в снегу. Их вершины утопали в медленно клубящемся сизом тумане. Казалось, если где-то на планете и могут водиться мифические драконы, то именно здесь!
Судно встало на якорь, и мы высадились на остров Петерман. Здесь живут и работают американские биологи – изучают пингвинов и влияние туризма на их популяцию. По острову нужно передвигаться только гуськом и только по специальным дорожкам для людей, чтобы не оставить глубоких следов в снегу – в эти дыры могут провалиться неосторожные обитатели колоний. Сами пингвины тоже не прочь прогуляться по протоптанным людьми тропинкам. При этом они очень напоминают солдат в окопах.
На острове Петерман сложили гнезда пингвины Дженту и пингвины Адели – с нарисованными вокруг глаз тонкими белыми кругами. Тут же рядышком расположились длинноносые бакланы. Все птицы держатся друг друга, ведь у них один общий враг – поморник. Эти большие темно-бурые птицы с твердым клювом – самые выносливые пернатые Антарктики. Некоторые даже долетают до Южного полюса. Хищный поморник питается яйцами и птенцами пингвинов и других птиц. Противостоять этому крылатому разбойнику в одиночку невозможно, но вместе пингвины и бакланы способны защитить себя от его налетов.
Когда мы покидали остров, поморники чуть не напали и на нас. Они проносились над нашими головами, яростно хлопая крыльями и щелкая клювами. Должно быть решили, что люди – эта какая-то разновидность хищников, возможные конкуренты в охоте на пингвинов.
На следующий день нас ждали учения. Мы учились эвакуироваться с тонущего корабля. Командовал все тот же старпом. Услышав гудки – серию коротких и один длинный, мы нацепили спасательные жилеты и собрались на верхней палубе возле шлюпок, озадаченно поглядывая друг на друга.
Шлюпки на "Алексее Марышеве" современные – с крышей. Они не на лодки, а скорее на батискафы. Такое плавсредство не потопит волна, в нем не замерзнешь и не пострадаешь даже при разливе и возгорании нефти на воде. В шлюпку по инструкции были положены весла, хотя особого смысла в этом не было – закрывалась она герметично.
Вместе со всеми я втиснулся внутрь. Там уже было тесновато, но пассажиры довольно сверкали улыбками в темноте и наперебой щелкали фотокамерами. Старпом с чувством выполненного долга радостно потирал ладони – спас всех! На том учения и закончились.
Следующая остановка на нашем пути – аргентинская база "Альмиранте Браун". Она расположена на Антарктическом полуострове, или, как его еще называют, Земле Грейама. До наступления лета база пустовала. Место, надо сказать, жутковатое…
С "Альмиранте Браун" связана одна драматическая история. В 1984 году врач научной экспедиции, который уже провел на базе положенные 12 месяцев (тогда она работала круглый год), с нетерпением ожидал прихода корабля. Судно должно было привезти его сменщика, и он предвкушал возвращение домой. 
Ледокол "Альмиранте Ирисар" подошел к берегу 12 апреля, но врачу объявили, что домой он не поедет – его сменщик внезапно заболел. Не лишать же персонал медицинской помощи. У обреченного еще на одну зимовку во льдах доктора помутился разум. Он схватил канистру с соляркой и поджег базу… К счастью, аргентинских полярников успело эвакуировать находившееся поблизости американское судно.
Видимо неважная энергетика этого места оказала влияние и на птиц. Обитавшая прямо на территории базы колония Дженту была похожа на пингвинье гетто. Все его обитатели его были перемазаны в собственном помете. Одна пингвиниха потеряла яйцо, сиротливо лежащее в грязи неподалеку, и высиживала круглый камень. В проходах между гнездами ходил здоровенный пингвин и вытаскивал камни из гнезд птиц послабее. Те возмущенно тянули шеи, раскрывали клювы, шипели и пытались клюнуть обидчика: "Это наши камни, наш-ши, наш-ши!..." Но тот не обращал внимания и продолжал таскать булыжники к своему гнезду, уже напоминающему шикарный особняк. Все как у людей.
Следующую высадку мы сделали в Кувервиле, чтобы в очередной раз посмотреть на пингвинов. Некоторые мои спутники, правда, решили, что с них уже хватит этих милых птичек, и остались на борту. И напрасно! Погода стояла великолепная, у берега тихо покачивались на волнах потрясающей красоты хрустальные айсберги самых невероятных форм. Если бы я был Снежной Королевой, то несомненно остался бы здесь жить.
Пожалуй, это самое красивое зрелище, которое я видел в жизни. Солнце играло на боках ледяных колоссов, по небу проплывали причудливые облака, похожие на летающие тарелки…
На берегу мы обнаружили китовую кость размером с коромысло. И, конечно, многочисленные колонии пингвинов. Птицы не обращали на нас никакого внимания. Они жили своей жизнью: плескались в воде, высиживали яйца, отбивались от поморников. Мельтешащие туристы с камерами были пингвинам неинтересны.
Когда мы плыли в лодке назад на корабль, пожилая англичанка призналась мне, что здесь в Антарктиде, пережила незнакомые ей прежде чувства – ощутила присутствие Бога и поняла, как ничтожен и беззащитен человек по сравнению с этой силой.
Странно, но я в этом удивительном месте думал прямо о противоположном. Эта земля совершенно беззащитна. Как только сюда придет человек со своей техникой, шахтами, заводами и военными базами, от неземной красоты ничего не останется.
Последней в этот день была высадка на чилийскую базу "Габриэль-Гонсалес-Видела". Эта база военная, но занимается исключительно гражданскими делами – метеорологией и оказанием первой помощи нуждающимся кораблям, даже аргентинским. На базе работают 7 человек: 4 летчика и 3 моряка. Впрочем, деление довольно условное – здесь у каждого по 5-6 профессий. Например, повар Писарро по совместительству еще и парикмахер, завхоз, капитан спасательной шлюпки и спасатель.
Вокруг базы, естественно, живут пингвины. Их так много, что они путаются под ногами. Один умудрился проглотить полуметровую палку. Ее конец торчал у него из клюва. Бедолага так и стоял, пока чилийцы не пришли к нему на помощь. Палку вытащили, и пингвин поспешил к своим. Вид у него был обиженный.
На базе есть лавка, где продают сувениры – шапки, футболки, книги. Можно отправить домой открытку и поставить "въездной" антарктический штамп в паспорт. Я поставил – пусть пограничники удивляются!
В последний день путешествия нам было обещано купание в термальных источниках в кратере вулкана на острове Десепшн. Deception – по-русски значит "обман". К сожалению, название себя оправдало. Высадиться на остров мы не смогли. Погода стояла, мягко говоря, неудачная: волны с шумом бились о корабль, и старпома чуть не смыло за борт. Целый день пассажиры без толку слонялись по кораблю или играли в "эрудит", составляя английские слова из испанских фишек (фишки "LL", "RR" или "Ñ" их, правда, надолго ставили в тупик). Другие слушали в кают-компании записи песен китов. Звуки гулкие, протяжные, успокаивающие… Киты – одно из чудес мирового океана. Однако не все это понимают. 
В Антарктической зоне лов китов запрещен международным договором. Но и сюда, случается, заходят японские суда, ежегодно истребляющие сотни китов в "научных целях". Антарктика – нейтральная зона, здесь нет ни полиции, ни пограничного контроля. Помешать китобоям и прочим браконьерам не всегда получается.
Миллионы лет назад Антарктида была частью гигантского праматерика Гондвана. Здесь шумели доисторические леса и бродили динозавры. Сегодня оставленный отколовшимися Южной Америкой и Австралией, Белый континент одинок. И все же, несмотря на холодный, неприступный вид, который Антарктида на себя напускает, причинить ее вред так легко, а уберечь – так сложно…
Григорий Кубатьян
